12 лучших архитектурных снимков этого года по версии The Art of Building

Заброшенная школа, сложносочиненные дорожные развязки и руины строительной площадки под Рязанью — что и где снимали финалисты международной фотопремии в области архитектуры.

Жюри международного конкурса The Art of Building опубликовало финалистов этого года. Как и раньше, ими стали профессиональные авторы и любители, снимающие архитектуру. Победителей объявят в январе, а пока посмотрите на 12 лучших снимков этого года. Среди них есть и работа представителя России — Петр Старов снял заброшенную строительную площадку, которая должна была стать новым торговым центром в Рязани.

Монумент в память о погибших в Первой мировой войне

Франция

© Francis Meslet

Старинный театр в городе Бар-ле-Дюк

Франция

© Linda van Slobbe

Дорожная развязка в Гуандуне

Китай

© Guo Ji Hua

Мечеть

Иран

© Hossein Younesi

Колокольня собора Святого Андрея

Сингапур

© Andrean Hadhianto Kwee

Негара — национальная малайзийская мечеть Куала-Лумпура

Малайзия

© Hanqing Qu

Кабельные трубы на железнодорожной станции в Нью-Йорке

США

© Gautam Kamat Bambolkar

Приостановленное строительство торгового центра в Рязани

Россия

© Petr Starov

Колокольня в Вероне

Италия Подробности по теме 30 телеграм-каналов о городе и архитектуре 30 телеграм-каналов о городе и архитектуре

© Mehmet Yasa

Культурный центр Оскара Нимейера

Испания

© Hans Wichmann

Заброшенная школа в Монтане

США

© Robert Cassway

Холл жилого дома в Дубае

ОАЭ

© Dmytro Levchuk

Три лучших проекта молодых архитекторов на постсоветском пространстве прямо сейчас

Archdaily и «Стрелка» выбрали три лучших проекта молодых архитектурных бюро, которые меняют постсоветское пространство. «Афиша Daily» показывает и рассказывает о них.

10 сентября на конференции «Архитектор будущего» в Институте «Стрелка» были подведены итоги премии Archdaily & Strelka. Участие в конкурсе могли принять бюро, которые существуют не больше 10 лет и реализовали проекты не ранее 2014 года. Премию вручили основатель и шеф-редактор Archdaily Давид Басульто, директор института «Стрелка» Варвара Мельникова и гендиректор КБ «Стрелка» Денис Леонтьев. Лучшим по итогам голосования читателей оказался проект завода по производству кофе бюро Khmaladze Architects из Грузии.

Завод кофе в Тбилиси

Завод Coffee Production Plant с производственными цехами, офисами, залом дегустации и камерным выставочным пространством построен по проекту грузинского бюро Khmaladze Architects на участке между аэропортом и городом. Здание сделано будто из скалы, оно повторяет динамичность города и гористый рельеф местности, а зеленая крыша сливается с окружающей средой. Фасад здания из цельного бетона меняется в течение дня — на нем появляются углубления и отражения. Внутри много естественного освещения, благодаря стеклянным перегородкам в здании есть явные и скрытые пространства, террасы и атриумы, которые используют как работники завода, так и гости.

Георгий Хмаладзе
Khmaladze Architects

Наша работа всегда начинается с прагматичных решений. Есть конкретные желания и требования заказчика, которые мы должны учесть в проекте. При этом мы всегда стараемся создать пространство для экспериментов и свободных решений. Каждый проект — это приключение, в процессе которого мы пробуем что‑то новое. И только так мы приходим к удовлетворяющим нас результатам. Если мы сомневаемся в идее, то никогда не предложим ее партнерам и заказчикам. В первую очередь нашей работой должны быть довольны мы.

Центр творческих индустрий в Кишиневе

Центр творческих индустрий Artcor по проекту архитектора Максима Калужака находится во дворе Художественной академии в историческом центре Кишинева. Архитектурное решение возникло благодаря контексту: конфигурации участка и соседству с усадьбой XIX века и корпусами Академии 1950-х годов. Для проекта было важным, с одной стороны, сохранить исторический бэкграунд, с другой — создать арт-среду, которая бы дополняла течение городской жизни. Внутри центра удалось создать единое культурное и деловое пространство для проведения мероприятий, выставок, воркшопов.

Максим Калужак
Архитектор

Архитектор должен встраивать в пространство свое личное ощущение. Он должен углубляться в детали и переосмыслять их заново. Это очень похоже на создание скульптуры. Два года я жил этим объектом. Во дворе Художественной академии хотели создать павильон для проведения мероприятий. Я трансформировал техническое задание, решив сделать здесь новую точку городской активности. Здесь находится несколько построек разных эпох, в том числе царского времени, поэтому особенно важно было создать современный объект без заигрывания с историческим контекстом.

Летний кинотеатр в Москве

Летний кинотеатр Garage Screen по проекту бюро Syndicate расположен напротив здания Музея «Гараж», спроектированного Ремом Колхасом. Создавая проект кинотеатра, архитекторы решили привнести на площадь элемент перформанса: поднимающийся занавес по периметру позволяет кинотеатру быть полностью открытым, и зрители, смотрящие кино внутри, могут видеть посетителей площади снаружи, а те в свою очередь могут наблюдать за зрителями. Трансформируемая кровля павильона защищает от дождя, а в хорошую погоду позволяет смотреть кино под открытым небом.

Виктор Столбовой
Бюро Syndicate

Мы сознательно не стали начинать работу с объемами, планами, диаграммами, а начали искать образы в культовом кино. Некоторые из них мы транслировали в архитектуру. Так, бегущие титры к «Звездным войнам» превратились в фасад кинотеатра. Что особенного в летнем кинотеатре? Это просмотр кино под открытым небом, поэтому у нашего павильона нет крыши, и вечером можно видеть звездное небо прямо из зала. Кинотеатр открыт, у него нет границ: все посетители превращаются в зрителей. Архитектура кинотеатра сочетает две истории: изнутри красная ткань бархата создает праздничную атмосферу, снаружи образ кинотеатра динамичен — дихроичная пленка меняет свой цвет из‑за угла обзора и освещения.

Баухаусу — 100 лет: вообразить прошлое, вспомнить будущее

100 лет Баухауса в Германии празднуют с размахом: построили два новых музея, по всему миру в рамках проекта bauhaus imaginista открылись выставки. Богатое наследие школы очевидно, но что это направление означает сегодня? Баухаус был, прежде всего, идеей: «Самый насущный вопрос заключается в том, как мы хотим жить», — говорил его основатель Гропиус.

Веймар: между демократией и нацизмом

У провинциального Веймара насыщенная биография: в разное время он являлся центром раскованной Веймарской республики и чуть ли не штаб-квартирой Гитлера, был заражен нормальным классицизмом (здесь жили Гете, Шиллер и Лист) и модернизмом. Этот парадоксальный контекст нашел свое отражение в новом музее Баухауса, построенном Хайке Ханадой и открывшем свои двери 6 апреля 2019 года.

Новый Музей Баухауса в Веймаре по проекту Хайке

Бетонное пятиэтажное здание кубической формы расположено между монументальным нацистским Гауфорумом и парковой зеленой зоной, открытой в эпоху Веймарской республики. Музей оказывается на стыке двух идеологических и эстетических полюсов, а его автор тем самым подчеркивает, что от демократии до фашизма, как от смешного до печального, всего один шаг. Из окна на последнем этаже можно увидеть памятник, посвященный жертвам Бухенвальда (бывший концлагерь находится в 10 км от города), — раньше в Веймаре не было ни одного здания, откуда бы он просматривался. И еще одна деталь этой сложной мозаики: один из архитекторов-баухаусовцев Фриц Эрти завершал свою карьеру как проектировщик бараков Освенцима.

В музее, занимающем 2000 квадратных метров, выставлено около 1000 объектов из веймарской коллекции. Здесь и графические работы Клее, Мохой-Надя и Фейнингера, знаменитая настольная лампа Вагенфельда, стул Брейера, чайник Брандт, кресло «Барселона» Миеса. На одном из этажей — эскизы к инопланетным геометрическим костюмам Оскара Шлеммера, поставившего в 1922 году свой знаменитый «Триадический балет». Есть и интерактив: любой желающий может прийти в мастерскую, взять материалы и собственноручно сделать предметы в стилистике баухаус.

На выходе из музея я разговорился с архитектором-датчанином, раскритиковавшим проект: мол, вертикальность здания противоречит демократическому духу баухауса (подобные претензии встречаются и в немецкой прессе). Мне же идея Ханады понравилась: сделать нечто, не соответствующее стилю, а указывающее на исторический и современный контекст, отсылающий к той самой установке Гропиуса «как мы хотим жить». Кстати, веймарцы, как и 100 лет назад, отнюдь не восторгаются баухаусом: по их мнению, в городе и так полно музеев, денег на проект потрачено уйма — можно и Шиллером с Гете обойтись.

Недалеко от музея находится Университет Баухауса, где с подачи Гропиуса все и началось. Любопытно, что спроектировал его бельгиец Анри ван де Велде, один из родоначальников модерна. В одном из корпусов можно распознать ускользающие виньеточные черты, но в целом, как и подобает баухаусу, везде на лицо строгость и функциональность. В фойе находятся реконструированные скульптуры Шлеммера — оригиналы уничтожили нацисты, объявившие искусство баухаусовцев дегенеративным.

Университет Баухауса, главное здание

В университете учится 4000 студентов (четверть из которых — иностранцы), обучение длится семь лет, и оно бесплатное. Четыре факультета: архитектура и урбанизм, гражданская инженерия, искусство и дизайн, медиа. Собственно, университет занимается, пожалуй, главным в контексте баухауса: теоретически и, главное, практически отвечает на вопрос, что же такое этот стиль сегодня.

Университет Баухауса, фойе главного здания

Идеальным ответом, на мой взгляд, является проект профессора Лонгдонга, придумавшего P-Bank. Это специально спроектированный туалет, где каждый может стать донором и поделиться своей мочой (в ней содержится фосфор, которого на планете становится все меньше, и к 2040 году он может исчезнуть совсем).

P-Bank, установленный рядом с университетом, собирает мочу и с помощью хитроумного устройства переработает ее в фосфор. Пописал — помог планете. К тому же это единственный банк, где со своими накоплениями расстаешься радостно.

Кабинет Гропиуса

Единственное музейное пространство в университете — кабинет Гропиуса, спроектированный им самим. Его студия — это куб в кубе: малый куб (рабочая часть) вписан в большой. В комнате много света, желтый кресла и диван, эстетский стул, но самое поразительное — это лампа, напоминающая фигуру в тетрисе. Она явно не принадлежит баухаусу и рассказывает о Гропиусе как о дизайнере будущего.

В Веймаре находится первое и единственное здание, построенное в стилистике баухаус (1923 год). Недавно отреставрированный Хаус-ам-Хорн, спроектированный художником Георгом Мухе, являлся, по замыслу автора, образцовым домом для одной семьи.

Сейчас он не производит впечатления чего‑то уникального, но для того времени все в нем было революционным. Торжество экономии, удобства и практичности. Над проектом работали 15 баухаусовцев (например, Мохой-Надь придумал светильники, а Брейер, бывший на тот момент студентом, — мебель). Современников изумляло буквально все — от дизайна до раздельных ванной и туалета; их приговор по поводу увиденного был отрицательным. Пройдет время, и практически всю обстановку Хаус-ам-Хорна в растиражированном и слегка отредактированном виде люди будут повсеместно покупать в магазинах IKEA. Подробности по теме Музей Гарварда выложил в сеть баухаус-коллекцию Музей Гарварда выложил в сеть баухаус-коллекцию

Дессау: город в городе, мастера и вечеринки

В Дессау, куда баухуасовцы перебрались из Веймара в 1925 году, новый музей открылся 8 сентября. Хотя город и небольшой, но практически весь баухаус сосредоточен в одной его части — удаленной от центра, живущей своей особой жизнью. Жители Дессау (еще более провинциального, чем Веймар) относятся к ней с недоумением: мол, из‑за чего столько хайпа.

Иконическим для всего европейского модернизма является спроектированное Гропиусом здание, принадлежащее сейчас фонду Баухаус-Дессау, где находятся колледж, архив, исследовательский центр и музей. В конце 20-х годов прошлого века там располагались общежитие, мастерские, театральная площадка и столовая. Построенное в основном из стекла и железобетона, оно является олицетворением функционализма.

Здание Фонда Баухауса в Дессау

Если пройти минут 15 и пересечь улицу Пушкина (в Веймаре такая тоже есть), то можно увидеть знаменитые дома Мастеров — точнее, их реконструкции: оригинальные постройки, за исключением одной, были уничтожены. Здесь жили Гропиус, Мухе, Мохой-Надь, Шлеммер, Кандинский, Клее (последние двое дружили и занимали один дом).

Выглядят они и правда восхитительно — небольшие аккуратные белые кубы с окнами и витражами, вросшие в сосновый бор. Стройный ряд зубов, не тронутых кариесом. Между ними можно найти отличия, но концептуально этот один и тот же дом: одной из ключевых идей баухаса была общность, создание коммуны, единства. И хотя от студентов мастера несколько отдалились в тень сосен, сделали они это под видом комьюнити.

Баухаусовцев отличала не только склонность к учебе, труду, теории и практике, но и желание весело и совместно проводить время. Вечеринки, танцы, обильные возлияния — все это только приветствовалось. Школа Баухауса времен Дессау напоминает древнегреческие занятия философией с вином и беседами, разве что без идолопоклонничества перед учителем, присущего эллинам. Главным патимейкером был Шлеммер, предложивший как‑то провести вечеринку, на которой было запрещено говорить.

Берлин: Запад отвечает Востоку

После Второй Мировой войны разделенный Берлин переживал не только идеологическую конкуренцию, но и архитектурную. В восточной части начали строить помпезную улицу Карл-Маркс-аллее, где возводили «дворцы для рабочих». Западный Берлин ответил районом Ганзафиртель, обустраивать который позвали таких архитекторов, как Гропиус, Алвар Аалто, Арне Якобсен, Эгон Эйерман. Они спроектировали дома в духе баухауса, и квартиры в них тогда стоили очень дешево. Сейчас же это считается престижным и дорогим жильем.

Дом Оскара Нимейера в Ганзафиртеле

Баухаус в районе Ганзафиртель идеально рифмуется с московским конструктивизмом. А дом, построенный бразильским архитектором Оскаром Нимейером, кажется почти что репликой дома Наркомфина. Один из этажей в нем является нежилым, по задумке автора там должны были собираться жители для общения и вечеринок. Но, как ни странно, у берлинцев (далеких от индивидуализма) эта идея не прижилась, зато аналогичные решения на родине Нимейера пользуются огромной популярностью.

Главной идеей этих сборных многоэтажных зданий было создание комьюнити, коллективного тела. При взгляде на них невозможно определить, что за человек там живет, какой у него социальный статус. Равенство, доступность, стирание индивидуализма — баухаус во многом созвучен левым идеям, но не идентичен им. Тот же Гропиус марксистом никогда не был (в отличие от Ханнеса Майера, второго директора Баухауса) — его дом в Ганзафиртеле, конечно же, самый изящный из всех.

Идеи баухауса нашли воплощение по всему миру — этому посвящен большой международный междисциплинарный проект bauhaus imaginista, в рамках которого прошли выставки в Москве, Киото и даже Лагосе. Его авторы выводят чуть ли не всех ведущих художников второй половины XX века из баухауса — от Нам Джун Пайка до представителей Black Mountain College.

И все же кажется, что главное — не стараться придать баухаусу как можно более широкий контекст — он и так огромен, — а постараться ответить, что означает этот стиль сегодня. И если кроме ретроспективности ответом будет фосфор, добытый из мочи, то это уже кое‑что. Ведь все насущные вопросы лежат не в области великих озарений прошлого, а на территории смутного прощупывания настоящего.

Прогуляйтесь вместе с Ренцо Пьяно по будущему ГЭС-2

Архитектор Ренцо Пьяно провел экскурсию по самой масштабной стройке в центре столицы — ГЭС-2. Городское культурное пространство откроет свои двери в сентябре 2020 года. Анастасия Железнова по просьбе «Афиши Daily» побывала на экскурсии и рассказала о том, что будет в здании бывшей электростанции.

Здание на Болотном острове было приобретено фондом Леонида Михельсона в 2014 году, первые эскизы для проекта были сделаны в 2015-м. В ходе реставрации архитекторы Renzo Piano Building Workshop (авторы Центра Жоржа Помпиду в Париже и нового здания Музея Уитни в Нью-Йорке) вернули индустриальному зданию первоначальный вид, снесли технические постройки, возведенные рядом в советское время, и создали концепцию городской площади, интегрированной в ткань города и исторический контекст места.

По словам Ренцо Пьяно — человека, который специализируется на музейном строительстве, эта архитектура была качественно прооперирована. Почти год ушел на то, чтобы укрепить все конструкции и протестировать материалы (вся строительная площадка на данный момент в прототипах решеток, лестниц, материалов и цветов труб). Историческая фигура здания электростанции явно впечатлила архитектора, как и соседство с Домом на набережной и Москвой-рекой. В комплексе будет два здания с двумя подземными этажами, кроме выставочных залов здесь расположатся библиотека, книжный магазин, кафе, аудитория на 420 мест и центр художественного производства. Рядом высадят березовую рощу, а всю территорию вокруг ГЭС-2 сделают связующим пространством для двух берегов острова.

Городская площадь как концепция всего пространства

ГЭС-2 не что иное, как комбинация галерей, а его холл — большая городская площадь. Эту метафору часто используют в современной архитектуре. У команды Пьяно получилось создать променады по периметру основного здания на высоте нескольких метров. Все пространство бывшей электростанции заливает свет — через пролеты высоких арок и стеклянную крышу (на ней также установят солнечные батареи, которые обеспечат до 10% потребляемой культурным центром энергии). В пространстве максимально свободной планировки разместятся залы для выставок, перформативных и просветительских программ, актовый зал на 420 человек со сплошной стеклянной стеной за сценой и видом на березовую рощу во дворе музея. Комплекс также будет включать библиотеку, магазин, кафе и ресторан, корпус для резиденций.

За счет городского бюджета берег Москвы-реки напротив ГЭС-2 будет перестроен, чтобы воссоздать ощущение близости воды и возможности к ней прикоснуться. Пирс планируют использовать для концертов и как общественное пространство, открытое городу. Патриарший мост также будет интегрирован в проект за счет комфортных спусков.

Свет, река и синие трубы

«Свет — главный материал этого здания», — заявляет Ренцо Пьяно. Невероятная щедрость этого проекта в том, что в приоритете пространство для горожанина. Внутри здания можно будет гулять по проспекту ГЭС-2, наблюдая Москву-реку и Дом на набережной, — с таких перспектив мы не видели их никогда. На –1 уровне расположены основные выставочные пространства ГЭС-2 с естественным освещением. В проекте используют бетон, кирпич, стекло и сталь — простые материалы, которые помогут создать ощущение, будто ты путешествуешь по скелету большой рыбы, созданной белыми переходами металлического каркаса.

Синие трубы, по словам архитектора, были добавлены в проект, чтобы обозначить здание на карте Москвы и создать отсылку к его промышленному прошлому. И, конечно, здесь легко угадать, что это часть авторского почерка — похожий с Центром Помпиду ход.

Историческая память

Вход в пространство будет бесплатным. Создавать возможности для сообщества и города — одна из задач, которые Ренцо Пьяно ставил своей команде. В ГЭС-2 архитектура, искусство, медиа, московский исторический ландшафт и современные подходы будут работать на создание взаимодействий между людьми. В проекте есть несколько метафор, которые подтверждают общую идею: пологий пирс связывает музей с рекой, пешеходная улица рядом со зданием два берега Болотного острова, а сам мост архитекторы называют «мостом коммуникаций» и пророчат всему окружению новую жизнь. И, само собой, березы. Главный символ России в центр города хотят возвращать все иностранные архитекторы — Diller Scofidio + Renfro в Зарядье и Ренцо Пьяно на ГЭС-2.

Комбинат «Своды»

Еще одно здание, которое появится на территории, — центр художественного производства «Своды», некогда бывшей цехами водочного завода «Смирнов» (одна из самых старых построек Болотного острова, датируется 1870-ми годами). На площади 2000 квадратных метров будут открыты мастерская 3D-печати, столярная и слесарная мастерские, керамическая и текстильная, аудиовидеостудия, а также студия шелкографии, комната для прослушивания музыки. Все пространства будут доступны для творческих экспериментов и совместной работы начинающих художников, дизайнеров, архитекторов, музыкантов. Для них готовят специальную программу поддержки, которая даст возможность на базе ресурсов музея создавать собственные или коллективные междисциплинарные проекты.

Собственная пекарня

Также в «Сводах» будет работать пекарня, которая не станет мастерской, открытой для всех, но будет поставлять выпечку и хлеб напрямую в кафе и столовую ГЭС-2.

Зная, что на первом этаже пространства Дзаттере — в Венеции у фонда V-A-C есть собственное палаццо — работает ресторан sudest 1401, в основе которого лежит социокультурный эксперимент, богатое кулинарное наследие разных стран, из которых приехали сотрудники ресторана, вдохновляет шеф-повара на создание эклектичных и вкусных блюд.

«Гражданская жизнь под городским небом» — так архитектор описывает будущий опыт посетителя, что подтверждает концепцию городской площади.

И искусство, конечно

V-A-C для открытия в сентябре 2020 года на полгода предоставит здание ГЭС-2 исландскому художнику Рагнару Кьяртанссону. Он представит проект «Санта-Барбара», который объединит выставки, кинопоказы, музыкальные и просветительские программы, а также съемки фильма. Кьяртанссон создаст внутри ГЭС-2 импровизированную телестудию, где будут разыгрывать эпизоды из сериала, повлиявшего на формирование первого постсоветского поколения россиян. В прошедший понедельник, 29 сентября, в Театре Маяковского художник исполнял свой перформанс «Печаль победит счастье» 6,5 часа — так что уже знаем, к чему готовиться.

Сама коллекция фонда V-A-C разместится в открытом хранилище ГЭС-2, площадью 2000 квадратных метров. Желающие смогут посетить хранилище по предварительной записи. Коллекция фонда V–A–C постоянно развивается и включает работы как молодых художников, так и признанных мастеров, отечественных и иностранных.

Фраза, которую Ренцо Пьяно произнес во время экскурсии по стройке: «Чтобы сделать это здание прекрасным, нужна была определенная доля сумасшествия, но в хорошем смысле. И оно таким будет не потому что мы хорошие архитекторы, а потому что у нас хорошие заказчики и в Москве невероятный свет».

В чем смысл недолговечной архитектуры? Отвечают те, кто ее создает

Павильона Garage Screen, в котором все смотрели кино летом, больше нет. Следующей весной на его месте появится новый. Второй год подряд спроектировать временный павильон по соседству со зданием, реконструированным Ремом Колхасом, смогут молодые архитекторы с лучшей концепцией. О чем они думают, когда создают недолговечное, смотрите в формате видео.

Ашот Снхчян

SNKH Studio, Ереван

Нам кажется, что конкурс на Garage Screen может стать своего рода галереей Serpentine для молодых архитекторов (галерея современного искусства Serpentine в Лондоне ежегодно приглашает архитекторов для возведения временного павильона перед основным зданием — Прим. ред.). Если павильоны Serpentine каждый год делают такие звездные архитекторы, то летний павильон «Гаража» могут делать крутые ребята со всего мира.

В зеленом павильоне, который мы построили и поставили прямо посередине Северного проспекта, самого оживленного места Еревана, конструкция была совершенно простая: это строительные леса, покрашенные в ярко-желтый цвет. Вся конструкция сборная, вообще не было никаких пластиковых элементов, никаких выбросов практически не осталось после демонтажа. Если присмотреться к архитектуре кочевых народов, это настоящая временная архитектура, и она очень-очень умная и хрупкая в то же время.

Азамат Ныров и Александр Плоткин

SKNYPL, Москва

Временная архитектура — это достаточно простой феномен. Не думаю, что тут я скажу что‑то сложное. В общем-то, это архитектура, которая рождается и быстро умирает.

Нам надоело, что архитектура всегда связана с какими‑то академическими изображениями, разрезами, планами и так далее. И мы решили искать что‑то новое. Мы очень редко вдохновляемся самой архитектурой, потому что она в принципе надоела. И вдохновляемся всем чем угодно. Недавно, например, смотрели про оператора Рерберга, который с Тарковским снимал. Очень крутой.

Александр Жмакин

Third Wave Architects, Минск

Постмодернизм закончен, но мы помним его открытие. Мы возвращаемся к основам архитектуры в широком смысле, к основам современной архитектуры в частности. Идеалы наших устремлений высоки и вневременны. Мы отрицаем утопичные революции и желание быть интересным. Скромный характер красоты, качества и логики движут нами. Идеалы устремлений высоки и вневременны. Мы, архитекторы третьей волны, имеем перед собой одну наивысшую цель — создание архитектуры.

Если мы посмотрим, например, на стол — так или иначе он состоит из определенных элементов: столешница, каркас и ноги. Он, в принципе, может быть и временным, и вневременным. Но его структура вечна. Проникновение в эту вечность, в эту структурную типологию — очень важная задача, которая раскроет предмет, вне зависимости от того, он временный или не временный. Это более важно.

Илья Спиридонов и Георгий Снежкин

АБ «Хвоя», Санкт-Петербург

Временная архитектура для нас — это праздник и/или мираж. Сооружение, которое проживет полгода не успевает надоесть, вы даже не можете быть уверены, что оно вообще здесь было. Мы любим временную архитектуру.

В нашем бюро за этот год принципиально не изменилось ничего (в прошлом году бюро стало финалистом конкурса. — Прим. ред.), но посмотреть на известную тему по-новому спустя год довольно приятно и необычно.

Андрей Воронов и Иннокентий Падалко

«АРХАТАКА», Санкт-Петербург

Временная архитектура — это вещь, которая находится на своем месте в пространстве очень малое количество времени. Мы вдохновляемся совершенно разными вещами. Раз на раз сказать нельзя. Это приходит как‑то как вспышка под воздействием вина.

Наш совет архитекторам: не губить себя на коммерческих заказах, не гнаться за деньгами, а постараться постоянно делать что‑нибудь для души, участвовать в конкурсах. Откликаться на любые предложения, всегда говорить «да».

Николай Югай

«Фигура-А», Москва

Меня вдохновляет язык. Вдохновляют разговоры с людьми, каждый использует слова по-разному, направления, связанные с лингвистикой, особенно с изучением старых слов.

Это сейчас прозвучит смешно, но я скажу. Я очень долгое время думаю об идеальном туалете. Мне кажется, что на протяжении всей жизни мы проводим в этом месте очень долгое время и иногда даже не понимаем, как это пространство влияет на нас. Мне кажется, что это был бы очень интересный перформанс или проект: спроектировать и создать свой идеальный туалет.